Можно понять логику масс-медиа - в рамках продуманно внушаемой современным людям культуры потребления и глобализации такой архаичный "Триумф Веры" показывать страшновато...
      Кумбха Мела буквально означает «Кувшинное сборище». Происхождение праздника связано с древнеиндийским мифом. В незапамятные времена Боги из-за проклятия одного праведного мудреца утратили бессмертие. Чтобы вернуть его, они должны были осуществить «пахтанье» океана, чтобы потом извлечь со дна священный сосуд (Кумбху), наполненный амритой, нектаром бессмертия. В процессе пахтания появилось много замечательного, включая даже прародителя аюрведы мудреца Дханвантари (но это уже темы отдельных рассказов, как и то что именно в этот момент Раху и Кету были разрублены пополам и с тех пор являются самыми необычними божествами-планетами в ведической астрологии -джйотише). Амриту попытались отнять демоны, и в ходе борьбы, продолжавшейся 12 божественных дней, что составило 12 человеческих лет, несколько капель эликсира бессмертия упали на землю — там, где сейчас находятся города Аллахабад, Харидвар (верховья Ганга, где река выходит из Гималаев на равнину), Удджайн (в центральной Индии, там, где река Сипра прорезает горы Виндхья-Каймур) и Насик (или Нашик, в западной Индии, у истоков реки Годавари, к северо-востоку от Бомбея). Эти четыре священных места чередуются - каждый раз праздник переезжает - прошлый был в Уджайне, а этот в Аллахабаде (Праяге). Но Праяг это самое святое место - место сляния рек Ганги и Ямуны на физическом уровне и Сарасвати на тонком. Потому это место проведения главной Полной (Маха) Кумбха Мелы.
     Маха Кумбха Мела проводится один раз в 12 лет, когда Юпитер оказывается в том же положении, что и при падении выплеснутой капли амриты (внутри 12-летнего цикла раз в четыре года праздник проводится в других удостоившихся амриты городах). Индуистский календарь, по которому исчисляется наступление Мелы, отличается от общепринятого солнечного, и праздник перемещается по сезонам года. Так и тянется этот великий поток праздника через века и эпохи. Последний раз полная Кумбха Мела была в январе 2001 года. В этот раз Кумбха Мела была так называемой половинной и тоже была в Праяге. В 1583 г. мусульманским правителем Индии Акбаром, из династии Великих Моголов, древний Праяг был переименован в Аллахабад, то есть город Аллаха. Достойно внимания, что по прекращении мусульманского владычества индийцы не произвели возвратного переименования. Индуизм веротерпим и утверждает себя не столько отрицанием других вер, сколько растворением их в себе. Но справедливости ради необходимо отметить, что если бы не сикхи, остановившие мусульман во всех смыслах, то картина сейчас могла быть и иная... Кстати сикхский ашрам с портретами основателя этой религии царя-мистика Гуру Нанака также можно было видеть на Кумбха Меле.
 

палаточный город пилигримов

люди

     Временный город для паломников создается на низменных участках, почти у самого уреза воды. Фактически это речное дно на месте слияния Ганги и Ямуны. Издревле это место использовалось для массовых ритуалов и жертвоприношений, в сезон дождей вода рек разливается и смывает все оставшееся от лагерей и ритуальных очагов. Чтобы разместить неимоверную массу людей (население самого Аллахабада составляет лишь около 1 млн чел.), власти штата Уттар-Прадеш начинают строительство временного города за полгода до празднеств. Этот главным образом лагеря из больших армейских брезентовых палаток, макеты ашрамов из бревен и натянутой ткани, навесы из бамбука и пальмовых листьев. Но инфраструктура здесь создается как в настоящем городе: прокладываются линии водопровода и канализации, линии электропередач, обеспечивающие питание тысяч уличных фонарей и свет в палатках. Для удобства ориентации город садху разбивается на пронумерованные кварталы, дороги выкладываются из разборных железных листов, над реками прокладывается множество военных понтонных мостов. На улицах прямо на газовых баллонах готовят нехитрую индийскую еду - самосы, чапати, рис, чай. Полиция патрулирует лагерь и следит за порядком, атмосфера впрочем очень мирная, только когда скапливаются большие толпы людей и начинается давка, она накаляется. Главная проблема - воздух. На жаре от песчаных дорог клубится пыль, под вечер начинают дымить тысячи и тысячи костров из навозных лепешек, окутывая едким дымом всю низину, огромные бревна в дхуни - ритуальных очагах садху, дымятся круглосуточно. Вдобавок к этому тысячи сидящих вокруг очагов садху постоянно курят чилумы - ритуальные трубки с гашишем (интересно, что полиция относится к этому совершенно спокойно, хотя по законам современной Индии подобные вещества нелегальны, никто не смеет покуситься на древнюю традицию). Из всего этого вечером с трудом видно дорогу на несколько метров перед собой, и дым режет глаза. Везде вас сопровождает звук кашляющих людей - даже насквозь прокуренным садху нелегко.

Рампури Баба сидит возле дхуни в лагере Джуна Акхары

Рампури баба

     На Кумбха Мелу нас пригласил Рампури Баба, американский садху, один из старейшин ордена Джуна Акхара, объедняющего в свои ряды аскетов из традиций Пури, Сарасвати, Гири, Бхарати, Тиртха и других орденов, основанных Шанкарачарьей. Обязательно стоит посетить эту мистерию, говорил он. Миллионы садху со всей Индии съезжаются в эти дни сюда. Многие садху спускаются с гор или покидают свои уединенные места в индийской глубинке только раз в шесть лет, чтобы посетить Мелу.
     Планировка лагеря здесь основана на своего рода иерархии. В центре палаточного города расположены кварталы Джуна Акхары, вокруг них представительства шиваитских и шактийских ашрамов разных традиций, по краям вайшнавы. Также расписан порядок прохождения главного омовения в Ганге. В день главного купания самые первые, в 4 утра, принимают омовение нага-баба, яростные обнаженные аскеты, подобно Шиве вооруженные трезубцами, обмазанные пеплом. Затем принимают омовение учителя (их везут на красиво украшенных цветами колесных тракторах) и паломники разных орденов дашанами-саньясы, шиваиты, потом вайшнавы разных традиций. Последние представлены во всем многообразии - это не только привычный нам ИСКОН (основанное Свами Прабхупадой "Общество сознания Кришны") и другие школы гаудиа вайшнавизма, но и более древние вайшнавские сампрадайи - садху Рамананди (преданные господа Рамы), вайшнавы из Нимбарка и Баллав сампрадаи, южно-индийской Шри сампрадаи, разных направлений преданных Хануману, Раме и Сите. Южная Индия на Кумбха Меле впрочем представлена мало, в основном северяне.
 

Садху готовы бежать в направлении Ганги

Нага баба маршируют

     Итак, утро дня главного омовения начинается с марша-пробега нага-баба к месту погружения в священные воды Ганги, по специально отгороженному жердями широкому коридору, в сопровождении конной полиции. Тараща красные глаза, размахивая трезубцами и мечами, полностью обнаженные аскеты кричат "Хара Хара Махадев!" и бегут к реке, испытывая религиозный экстаз. Чувство воодушевления передается толпе и вот уже множество голосов скандирует мантру. Затем семенят бабушки - женщины нага-баба, среди них мы заметили даже несколько новопосвященных белых женщин. Они закутаны куском оранжевой материи на обнаженное тело, также покрытое пеплом. Все эти люди приняли полную степень отречения от мирского, даже от минимальной собственности и одежды. Такие ордена - продолжатели древней традиции аскетов-пашупатов, экстремальных преданных Шивы. Во время праздника старые нага-баба посвящают молодых кандидатов, прошедших суровый испытательный срок, обривая им волосы, покрывая пеплом и давая гуру-мантру. В обществе аскетов царит жесткая, армейского типа дисциплина. Младшие беспрекословно подчиняются старшим, выполняют любую работу. Они должны быть готовы жить голыми или с одним тонким куском ткани при любом климате, всегда поддерживать ритуальный костер, питаться только на подаяние. Они умерли еще при жизни, их нет для социума (документов понятное дело никаких), для всех ценностей и удобств внешнего мира - у них свой мир.
     Гуру, мантра, карма йога (сбор подаяния, дров или навоза, чистка и набивка чилумов), жизнь на голой земле и дикой природе - вот круг их интересов. Хотя некоторые нага-баба могут демонстрировать отдельные асаны (в основном ноги за головой и ширшасану), в массе своей хатха и кундалини йогу они не практикуют, да и заниматься пранаямой, постоянно куря гашиш и табак, невозможно - легкие не те, хотя опытные садху постоянно используют собранные самостоятельно аюрведические травы в качестве "противоядия". Чаще практикуются ритуалы умерщвления плоти, экстремальные аскезы для "скорейшего очищения кармы" - например когда мужской орган перебивают и затем регулярно наматывают на трость (жесткий вариант брахмачарьи), или годами держат одну руку вытянутой вверх, так что она отсыхает, и т.п.

     Курение чилума для нага-баба  - всегда ритуал бхакти йоги, это их подношение Шиве, поэтому оно сопровождается мантрами "Алакх Бом" и "Бом Боленатх". Рампури Баба объяснил, что ритуал подношения гашиша уходит корнями в глубокую древность, имеет шаманское происхождение (в любой шаманской культуре жрецами использовались подобные природные вещества), и не связан с употреблением наркотиков просто для развлечения, как это происходит в западной культуре. Однако курение табака в Индию было принесено мусульманами, раньше в среде садху такого не было, сейчас же большинство курит и сигареты. Садху, раскуривая чилум, пребывают в состоянии преданности Шиве, объяснил Рампури, а что касается здоровья, то если они "забили" на весь окружающий мир, то и за собственное тело не особо беспокоятся. Многие из них болеют туберкулезом и раком легких, постоянно кашляют. Основа их духовной практики - служение Гуру и рецитация мантры. Скудная пища и чарас (гашиш) перед употреблением обязательно подносятся Богу - Шива бесконечно милосерден и принимает всех и всё, недаром одно из его имен "Боленатх" - покровитель простаков или чудаков, поведал Рампури. Хотя, если не брать в рассчет агхори - тантриков левой руки, даже самого зловещего вида нага-баба, похожие зачастую на мифических  ганов - "чертей" из свиты грозного Махадева, придерживаются строго вегетарианской диеты. В сущности, кто не простак по сравнению с Господом? Даттатрейя и Шива - основные божества для нага-баба.  Не все представители Джуна Акхары приняли такую степень отречения, чтобы ходить обнаженными, одетыми лишь в пепел и жить на "чилуме, чае и чапати". Среди них также и степенные Свами, Ачарьи, знатоки санскрита и философии, руководители крупных ашрамов и образовательных центров, в оранжевых одеждах и с бритой головой (как это делают монахи-брамины). Их миссия - нести и сохранять знание Вед и ведических ритуалов, пудж. Среди них чаще встретишь практикующих медитацию и практики хатха йоги. Однако все они в итоге составляют единую общность, некогда структурированную Ади Шанкараарьей в систему дашанами-саньясы. В этом парадокс многообразности и емкости индийской религии. В этой традиции есть посвященные и даже учителя западного происхождения - их довольно много в "цивилизованных" монашеских орденах, особенно Сарасвати, благодаря просветительской деятельности Свами Шивананды и его ученика Свами Сатьянанды, гораздо меньше - среди баба, помимо Рампури можно назвать его старого друга Мангалананда Гири, австралийца Индия Бхарти (который снял хороший фильм про Кумбха Мелу 2001 года), есть несколько баба из Германии, Италии... В основном все они друг-друга знают или слышали. Есть и самозванцы, но их вычисляют быстро. "Кто твой Гуру"? Это один из первых вопросов, который задают на Кумбха Меле. Любой адепт гордится своим Гуру и своей линией передачи и не скрывает ее - все можно проверить, спросив старожилов, действительно ли ученик, или просто разок проходил мимо. Если ответы на данный вопрос "мутные" - человеку не доверяют, значит у него есть резон не быть честным. Слушая эти объяснения, с улыбкой вспомнил "нагнетание таинственности" - любимую тему отечественных "шизотериков" на вопрос, у кого они учились йоге, тантре, выходу в самадхи и астрал, поднятию кундалини и т.п. В Индии с этим проще и яснее. Самозванцев хватает, но в основном это бизнес, рассчитанный на иностранных туристов, которые хотят получить себе некую "технику", а не садхану как образ жизни.
     Возвращаясь к теме белых садху - в 1960-е многие получали посвящения, но немногие смогли вести жизнь баба долго. Экзотический вид и бродячий образ жизни- одно, а следовать жесткой дисциплине и самоограничениям - другое. Как рассказывал Рампури, когда надо было служить Гуру или просто еждневно в 4 утра вставать принимать омовение в ледяной Ганге, многие "сдувались". Жить как "пака баба" (принципиальный, суровый аскет) действительно тяжело, их эпоха уходит, и сам Рампури, находясь на Западе, пользуется всеми благами цивилизации, да и по Бхарате колесит на новом мощном джипе "Махиндра Скорпио". О пересечениях современного и древнего мира мы беседуем с Рампури Баба (см. материал в номере # 4, 2006 и #1, 2007 журнала Йога). Сидя возле дхуни, мы спрашивали Рампури джи - как можно найти садху, достигших высокого уровня в медитации, самадхи? Создается впечатление, что большинство из них большую часть времени сидят вокруг костра, беседуют и курят. Рампури объяснил, что 90 процентов садху, "это просто солдаты, которые поддерживают традицию такого образа жизни. А генералы всегда на заднем плане, в отшельничестве или небольших затерянных ашрамах, добраться до них не так просто". Вообще же, достижение состояний сознания подобных самадхи или пробуждения кундалини не являются целью для садху, сказал Рампури Баба, хотя некоторые из них и могут иметь посвящения в практику разного вида йоги, как например известные учителя крия йоги - Юктешвар Гири и его ученик Йогананда Гири, в основном же задача садху - давать благославление людям, помогать им "на тонком уровне", а это достигается аскетическим образом жизни, поклонением Божеству и мантрами. Под словом самадхи в среде садху чаще всего подразумевается уход из тела, т.е. смерть. Как раз в этот момент пришел мальчик и сообщил, что в одной из соседних палаток умер старый баба. "Вы спрашивали про самадхи среди садху - вот оно", добавил Рампури. Мы наблюдали, как покрытого пеплом дедушку в сидячей позе (в которой он и ушел), водрузили на крышу джипа и с мантрами повезли на берег реки, где его захоронят прямо в речное дно (людей, признанных святыми, не кремируют, так как считается что у них уже нет привязанности к телу). Уйти в дни духовного праздника считается большой удачей.

    В поисках йогов мы решили найти лагерь натхов - традиции, основанной великими йогинами Матсьендранатхом и Горакшанатхом. Вскоре мы увидели характерный именно для натхов круглый дхуни (ведический дхуни - квадратный, с оградой в виде ступенек) и большую скульптуру и алтарь Горакшанатха. Тут же несколько столиков, на которых можно приобрести книги с мантрами поклонения Горакшанатху на хинди и английском, диск с бхаджанами, натховские серьги из пластмассы и дерева, фотографии учителей. Поклонившись великому Йогину, садимся в кружок дружелюбных натхов прямо на землю. По традиции они носят большие серьги (у некоторых просто огромные, размером с ручной эспандер), пробитые через середину уха. Это отличает натхов от представителей разных шиваитских школ, которые носят серьги или рудракши в мочках ушей. Атмосфера не сильно отличалась от дхуни аскетов Джуна Акхары - так же постоянно по кругу ходит чилум, в курении натхи не уступают нага-бабам. Никто не говорит по английски, пытаемся объяснятся на простом хинди. Русских они видят впервые, но вскоре появляется Италай Натх - это тоже пример "западного индуса", как и Рампури, он остался здесь в 60-е, полностью ушел в традицию натхов, стал одним из настоятелей - Махантов, свободно говорит на хинди и почти забыл родной итальянский язык, но по английски немного объясняется. Про русских натхов он никогда не слышал, но обещает познакомить с каким-то говорящим на хинди русским учеником Пилота Бабы - учителя из ордена Гири, к нему в лагерь мы пойдем позже. Сейчас мы хотим задать вопросы о священных текстах натхов, о практике хатха йоги, линию передачи которой автор "Хатха Йога Прадипики" Сватмарама ведет от Шивы, Матсьендранатха и Горакшанатха.

Натх с чилумом

Натх - даршани (монах, носящий большие серьги)

Мальчик-попрошайка, одетый как Шива

   Странно, но эти темы нашим собеседникам практически не знакомы. Их садхану составляет ритуал поклонения Горакшанатху. Италай Натх, помогающий с переводом, слышал названия текстов, но со смехом признается, что в книгах и хатха йоге не силен. Наконец, лед тронулся, улучив момент, когда натхи занялись чисткой и забиванием чилума, мы идем в палатку на даршан с "главным боссом", как выразился Италай Натх. Молодые натхи разбудили полного представительного мужчину, который начал с напором задавать нам вопросы - вегетарианцы ли мы, употребляем ли наркотики, готовы ли соблюдать брахмачарью? Йога это не просто хобби, только тогда, пояснил он, возможно совершенствование в высших практиках йоги, пранаяме, пробуждении кундалини. Мы объяснили, что сами практикуем, и очень бы хотели получить даршан (встречу, благославение) натха, владеющего практиками йоги. Один из моих друзей показал "старшему по лагерю" наули, кхечари мудру. После этого ироническая улыбка исчезла с его лица, он стал более доброжелательным и серьезным. Посетовал на свое незнание английского и посоветовал нам и всем западным искателям, которые хотят получить информацию или посвящение в традицию натхов, обращаться в ашрам натхов в Харидваре (это город на берегу Ганги в 6 часах езды от Дели): Nath Ashram, Upper Road, Haridwar. Там сейчас разворачивается просветительская деятельность, издаются книги о традиции натхов и возможно общение на английском языке. Попив чаю и вежливо отказавшись от очередного чилума, мы направились в лагерь Пилота Бабы, где, судя по рекламе, развешенной на щитах, его японская ученица собиралась публично демонстрировать самадхи...

     Мы подошли к лагерю, украшенному большими стендами с изображениями сидящей в падмасане женщины-японки среднего возраста и сурово глядящего бородатого Гуру в малиновом берете на фоне гималайских гор. Йоги-мата (т.е. "мать йогиня") Кейко Айкава - гласили надписи, будет публично демонстрировать самадхи в течение нескольких дней Кумбха Мелы. Это было представительство ашрама довольно известного в Индии учителя по имени Пилот Баба, ашрам которого находится в предгорьях Гималаев, в районе Альморы и Наинтала. На самом деле его зовут Сомнатх Гири, он также принадлежит к ордену Джуна Акхара и является Махамандалешваром - одним из старейшин ордена. Пилот Баба - его "популярное" имя, связано с тем, что до принятия саньясы он служил подполковником ВВС Индии и даже участвовал в войне с Пакистаном в 1960-е годы в качестве пилота. В возрасте 33-х лет он уволился из армии и получил посвящение от своего Гуру Хари Баба, бродил по Гималаям в духовных странствиях, общаясь с садху разных традиций и испытав, как он пишет в биографии, несколько явлений Божественных существ. Сейчас ему уже 70 лет. В рекламных проспектах было указано, что в своем ашраме Пилот Баба обучает хатха, раджа и крия йоге, и что сам не раз демонстрировал "публичный уход в 21-дневное самадхи". Из иностранцев у него особенно много учеников в Японии, которую он не раз посещал. В лагере мы встретили и русского молодого человека, на которого нам указал Италай Натх. Хорошо говорящий на хинди и одетый во все оранжевое, как индийский саньяси, этот молодой человек заходил побеседовать в лагерь натхов. Как оказалось, он не спешил раскрывать свое происхождение и только после третьего обращения заговорил по русски. Откуда он, рассказывать не захотел, сказав только, что в Индии давно и в Россию возвращаться не собирается. На вопрос, практикует ли он разные виды йоги, описанные в рекламных проспектах школы, ответил: "приходиться, ведь Гуру сказал, что надо - значит надо". Вобщем, особого желания общаться он не продемонстрировал.

Пайлот баба (Сомнатх Гири)

Японские ученики в лагере Пайлота бабы

     В центре лагеря в земле был вырыт круглый колодец, накрытый навесом-беседкой. Вокруг колодца была уложена ковровая дорожка для зрителей. Отверстие колодца было частично накрыто листами железа и внизу на глубине пары метров виднелось покрытое тканью сиденье, на котором в лотосе сидела японская ученица. Было видно, что женщина сидит в медитативной позе, но в каком состоянии она находится - этого зритель естественно оценить не может, герметичным колодец тоже не является, да и зрителей подпускают к нему только в определенные часы - везде вокруг колодца и на входе в лагерь стоят индийские охранники в одинаковых спортивных костюмах с эмблемой ашрама и с автоматами Калашникова в руках (это выглядит тем более странно, что даже индийская полиция на Кумбха Меле в основном вооружена бамбуковыми палками). В лагере действительно много японцев - с лицами, исполненными благоговения, в белых одеждах и венках цветов, они терпеливо ждут за цепочкой охраны, когда по ковровой дорожке пройдет Пилот Баба, поддерживаемый ближайшими учениками (все таки возраст). Рекламные проспекты на хинди и английском убеждали в многочисленных обретениях сиддх учениками Бабы. Может это прозвучит некорректно, но у меня атмосфера в лагере вызвала некоторые ассоциации с печально известной Аум Синрике - там тоже любили публичные демонстрации, оружие, спортивные костюмы и яркую рекламу достижения сверхспособностей учителем и учениками. Или это просто от множества японских лиц? "Что вы думаете об этой демонстрации?" - спросили мы нашего спутника-натха. В ответ он только ухмыльнулся и сделал интернациональный жест - потирание большим пальцем о кончики среднего и указательного.

Брамины из Андхра Прадеш выполняют ягью (огненный ритуал)

Садху выполняет тапасью (аскезу) в шипах

     Мы бродили по раскаленным, шумным и пыльным улицам "города садху", понимая, что даже за месяц прохождения фестиваля пересечь этот океан ашрамов и познакомиться со всеми направлениями конечно не удасться. Вот огромный навес из жердей и тростника, размером со спортивное поле, под ним множество квадратных ступенчатых очагов - дхуни, вокруг каждого плотным куржком сидят молодые брамины из южно-индийского штата Андхра Прадеш. Каждый день фестиваля с утра до вечера они выполняют ягью - ведический ритуал огненного жертвоприношения. Под хоровую рецитацию санскритских мантр льют в огонь топленое масло, бросают смесь семян. Такой ритуал способствует созданию мирной и саттвичной атмосферы в месте, где проводится. Жар от сотни костров невыносим, смешиваясь с жаром ослепительного солнца, дым стоит густой пеленой, но молодые ребята 20-25 лет непрерывно сидят по многу часов возле огня, поглядывая в свои книжечки с записями санскритских мантр на их родном языке телугу, они ритмично поют молитвы, так же уносившиеся к небу с дымом костров тысячи и тысячи лет назад.

     Вот портрет Парамахамсы Йогананды на воротах ашрама. Заходим в лагерь школы автора знаменитой "Автобиографии йога", впервые изданной в далеком 1946 году и во многом открывшей глаза западному читателю на мир гималайских йогов. В лагере непривычно чисто для Индии, аккуратные палатки стоят ровными рядами, на земле никто не спит, не курит чилумы, нет ни развешанных после стирки тряпок, ни куч использованных тарелок из прессованых сухих листьев. Похоже, кроме нескольких индусов из обслуживающего персонала, здесь никто не живет. Из-за столика к нам выходит пожилой интеллигентный индус, объясняется на хорошем английском. "Где Гуру, спрашиваем мы, можно ли получить даршан, побеседовать?" Индус сообщает, что последним Гуру в линии был Парамахамса Йогананда, но после своей смерти в США в 1952 году он преемников себе не оставил (в смысле назначения следующего гуру (гуру-дикша), как это было в случае с самим Йоганандой и его учителем Юктешваром Гири), а оставил организацию "Братство Самореализации", у которого есть выборная должность руководителя, и вот эта очаровательная леди (показывает фото американки) сейчас руководит, но она в Америке, сюда не приезжает, поэтому никаких мероприятий в лагере не проводится. Если же нас интересует практика, то он слышал что здесь есть лагерь какого-то другого индийского учителя крия-йоги, где-то там, на краю территории Кумбха Мелы, но как его зовут и что за практика дается, он не в курсе...
     Идем дальше, рассуждая о том, что без живой преемственности реализованных Гуру любая линия передачи превращается в религиозную организацию, о том, что основатель крийя йоги Лахири Махасаи завещал своим ученикам никогда не создавать никаких "крийя йога организаций", а побольше внимания уделять своей личной практике... О судьбе людей, попадающих в ашрамы или общины (не только в случае крийя йоги, но и индийской традиции в целом) где Гуру-основатель уже умер, не оставив равного по силе преемника, и неофиты постигают учение, даже в глаза не видев его носителя, не общавшись с ним... Разве может заменить культ фотографии, книг, даже усыпальницы-самадхи, живой контакт с учителем?
     Отведав прасада возле лагеря ИСКОН (это весьма кстати, учитывая убогую и весьма нездоровую, сильно пережаренную в старом масле еду уличных столовых-закутков) и воздав за это хвалу Шриле Прабхупаде, направляемся на поиск индийского учителя крийя йоги. Возле Гаудиа вайшнавов угощается прасадом группа русских неформалов с дредами - явно посидев уже у ряда дхуни и покурив чилумы, они чувствуют себя прекрасно в фантасмагорических пейзажах вечернего лагеря, где по улицам шествуют дикого вида нагие садху с мечами и трезубцами, одетые лишь в четки из рудракши и пепел, интеллигентные свами в белых и оранжевых одеждах, сказочного вида бородатые дедки с огромными красными кругами на лбу и деревянными посохами (это садху-вайшнавы ордена Рамананди), вертящие головами и глазеющие обычные индийские граждане с женами и детьми, нищие и калеки всех мастей и крикливые торговцы всякой яркой пластмассовой дрянью неопределенного назначения. "Добро пожаловать в галлактику Кин-дза-дза" - характеризует ситуацию один из соотечественников. Действительно, ассоциация точная. Здесь можно встретить всех - от мелких жуликов до сиддхов. Но куда тебя вынесет твоя карма в этом людском море - один Господь Шива знает...
 

Пыльные улицы города садху

Сатьям - учитель крия-йоги из Аллахабада

     Учителя крия йоги звали Сатьям, это индус с пышной шевелюрой, чем-то напоминает молодого Сай Бабу. Огромный пластиковый тент со стенами и полом образовывал зал для медитации, расположенный на краю основного лагеря. На сцене сидит Сатьям в оранжевых одеждах, за его спиной плакат с изображением парампары - легендарный гималайский Бабаджи, Лахири Махасаи, Юктешвар Гири, Йогананда и сам Сатьям. Как у него получилось учиться у Йогананды, который оставил тело явно еще до рождения Сатьяма - это мы выяснить не смогли, так как в зале проводилась групповая медитация. Замедленным и сладчайшим голосом Сатьям давал инструкции на хинди и английском. Медитация включала в себя несколько вращений руками в положении сидя, а затем наблюдение за дыханием и воображение света в области межбровья. Ни на одну из известных нам от других учителей линии Лахири Махасаи техник крия йоги она не походила. В зале сидели преимущественно индийские и западные дамы старшего возраста, но мы встретили и молодого американца, который рассказал нам, что у Сатьяма есть постоянный ашрам здесь же, на берегу реки в Аллахабаде, где сейчас живут около 40 русских учеников.
      На одной из улиц читаем на вывеске ашрама знакомые названия - Матхура, Говардхан. Решили заглянуть. Это представительство вайшнавской Баллав сампрадаи, нас проводят к молодому веселому свами с бритой головой и в темных очках. Он настоятель ашрама в Матхуре, оказывается, знает нашего Гуру Шри Шайлендра Шарму, бывал у него на даршане. Мы беседуем, он показывает журнал, который издает на хинди, мы рассказываем о нашем журнале "Йога", о русском йога-центре в Гоа. "Меня тоже интересует хатха йога, говорит свами, я хотел бы организовать занятия у нас в ашраме". Вспоминаем Говардхан, свами рассказывает интересную историю - оказывается вайшнавам из Гаудиа сампрадайи не разрешено подниматься и даже ступать на сам холм Говардхана (священный каменный холм, который когда-то Господь Кришна поднял на одном пальце, закрывая народ Говардхана от посланных Индрой дождей), потому что основатель традиции Чайтанья Махапрабху считал своих последователей недостойными ступать на священный холм Кришны. Однако у последователей других вайшнавских традиций такого запрета нет, и Баллав сампрадае принадлежит Гопал Мандир - храм Кришны, расположенный на самом высоком хребте холма, откуда открывается прекрасный вид на местность.
Вечерело, и мы возвращались к ужину в центр Мелы, в знакомые кварталы палаток Джуна Акхары. Сотни палаток, множество садху, почти никто не говорит по английски. Опытные люди рассказывали - с первого взгляда невозможно понять, кто перед тобой - просто бродяга или человек, обладающий духовным знанием, но выглядящий как "безбашенный" аскет. Впрочем, первые обычно сразу начинают просить деньги, у других же в глазах и повадках явно видно внутреннее достоинство и чувство умиротворения, даже если они одеты в лохмотья. И дело не в нескольких десятках рупий - дать подношение духовному человеку считается благим делом (в традиции принято чтобы сумма оканчивалась на один, например 11, 21 или 101 рупия), но еще в Бхагават Гите можно прочесть, что пожертвование лишь тогда приносит благо, если дается правильному человеку в правильном месте.

     Некоторые садху одеты в черное, имеют чашу из черепа, зловещий вид, перстни на всех пальцах - это агхори, тантрики, занимающиеся колдовством и заклинанием духов, или же те (и таких похоже большинство), кто старается выглядеть как агхори, чтобы испуганные граждане побольше подавали. Настоящих агхори осталось очень мало - их садхана еще более тяжела, чем аскеза обычных садху, ничего общего не имеет с известной на западе "развлекательной тантрой" (всевозможным парным тренингам) , а ближе по ощущениям скорее к работе в морге, реанимации или судмедэкспертизе - постоянное общение со смертью, разложением, темной стороной тонкого мира, полное преодоление чувств отвращения и привязанности. В Варанаси основанный в начале двадцатого века знаменитым агхори Кинарам бабой ашрам поддерживает местный лепрозорий - у садхаков есть возможность по настоящему столкнуться с лицом страданий, болезни и смерти, а это не так приятно и забавно, как играть в "ритуалы 5 М", обставленные в виде экзотической оккультной вечеринки, как это делают западные самопальные "тантристы". Сам Кинарам баба показывал сиддхи - вылизывал больного проказой своим языком, и тот исцелялся. Это настоящая агхора, правда сейчас такое продемонстрировать никто не может. Возле самадхи-захоронения Кинарам бабы растет дерево, на котором постоянно жили летучие мыши - его любимые животные, которые еще при жизни часто облепляли его, когда он сидел в медитации. Но несколько лет назад они улетели. Некоторые говорят, что это символ угасания традиции, и что энергия ушла из этого места...
 

Типичная простая еда

Пьяный агхори

      Встретили пожилую француженку, игравшую на тибетских чашах. Мы разговорились, она рассказала, что познакомилась с интересной женщиной - тантрическим Гуру, и мы отправились в дебри палаток и костров по одной только ей известному маршруту. Гуру зовут Нармада Пури, она принадлежит к Джуна Акхаре, но поскольку родом из Ассама, где традиционно силен шактизм и учения тантры, то это ее "специализация".
     Тантра как корпус практик (связанный с мантрами, янтрами, пуджами разным формам Богини и определенными йоговскими техниками) может занимать место в садхане последователей самых разных школ, ведь в той или иной форме Богиню Мать почитают все индуисты. Нармада Пури является пуджари (проводит ритуалы) в знаменитом шактистском храме Камакхья Деви, сама она живет в городке Димапур, на границе штатов Ассам и Нагалэнд. Нагалэнд закрыт для иностранцев, так как там в джунглях живет множество агрессивных групп, воюющих друг с другом и с индийской полицией. Пожилая женщина держится с достоинством, но дружелюбно. Она не говорит ни по английски, ни на хинди, только на своем ассамском языке, но к счастью с ней приехал ученик-мирянин, местный инженер, он хорошо говорит по английски и переводит с ассамского. Другой ее ученик, молодой баба с огромной, ниже пят, джатой (дредами), обладает веселым нравом и чем-то смахивает на индийского Боба Марли, приехавшего из далеких джунглей на духовный фестиваль. Он говорит на хинди и предлагает сладкие лепешки - блюдо родного штата.

Нарамада пури - тантристка из Ассама

Нага баба бегут к реке для первого омовения

     Ученик-мирянин, солидный представительный мужчина в брюках и расстегнутой рубашке (галстук он снял и положил в карман), разворачивает кулек с травой - "это ганджа из Ассама, поясняет он, не то что плохого качества чарас с табаком, который здесь все смолят". Ученики забивают чилум, но сама Нармада Пури не курит. "Курение плохо для пранаямы, поясняет она, я не люблю когда курят, но поскольку здесь праздник, пусть мужчины повеселятся". Затем она с живостью и задорным блеском в глазах показывает разные асаны - падмасану, баддха конасану, горакшасану. "Я практикую йогу и тантру, приезжайте ко мне в Ассам, у нас летом будет своя, тантрическая Мела". В повадках и взгляде этой монгольского типа женщины чувствуется достоинство, духовная сила и доброжелательный интерес к искателям. Особенно ей нравится, как девушки нашей компании легко повторяют за ней все асаны. Один из нашех друзей, Роман, принимает решение посетить тантрическую Мелу, обменивается координатами. Получив благославение, возвращаемся в свою палатку, обсуждая, что буквально на всех эта женщина произвела очень хорошее впечатление, и вела себя явно естественно, не напоказ. Вопрос языка остается актуальным - если вы хотите проникнуть вглубь традиции, в большинстве случаев без хинди вам не обойтись, так как учителей, говорящих хорошо по английски, не так уж много.
     Сегодня день главного омовения. Мы встаем в четыре утра и подтягиваемся к дхуни Рампури бабы, отсюда организованными колоннами, соблюдая иерархию, Гуру и их ученики и гости направятся к Ганге по специально огороженным жердями широким коридорам, дабы избежать давки и хаоса. Во главе колонны собираются нага-баба, как старые, с длинными дредами, так и молодые, свежепосвященные, с обритой головой. Они полностью обнажены, обмазаны пеплом. Постоянно скандируют мантру "Хара Хара Махадев!", прославляя Шиву. Их сдерживает заслон из самых крупных и грозных нагов, что-то вроде внутренней полиции садху. Наконец звучит сигнал рога, и садху начинают свой марш-бег по направлению к берегу Ганги, чтобы принять омовение в водах священной реки в этот особый, вычисленный с помощью астрологии мистический день. Вслед за мужчинами-нагами семенят в окружении нескольких пожилых свами бабушки-садху, так же скандируя мантру, они, поддерживая друг-друга, спешат к водам реки. Вслед за этими самыми почетными подразделениями аскетов начинают движение колонны Гуру, баба и учеников Джуна Акхары, старейшин (Махамандалешваров) везут на красиво украшенных цветами и гирляндами колесных тракторах, на прицепе каждого установлен пышный трон с паланкином, напоминающий фильмы о древней Индии времен Махабхараты. Трактора движутся медленно, так что пешеходные колонны, скандирующие мантры, размахивающие знаменами и цветами, не остают. Действительно, напоминает первомайскую демонстрацию, только вот трудящиеся в колоннах очень уж странного вида - с бородами, дредами, в оранжевых лунги, с четками из рудракши. У всех участников чувствуется прилив искреннего воодушевления, ощущаешь, что находишься в самом центре великого праздника Веры, в чем-то наивного, в чем-то шокирующего, но бесспорно живого, полного энергии и светлого по духу. В первых рядах колонны - тракторы Пилота Бабы и Банвари Пури, друга и гуру-бхая ("брата по гуру") Рампури бабы. Вот наконец мы добираемся до берега Ганги - уже начинает греть солнце, на берегу очень тесно, толкутся мокрые и еще сухие паломники, но баба - охранники стараются распределить потоки людей.

Мангалананд Гири и Рампури баба после священного омовения

Кеша Ракин (R.I.P.) - фотограф

     Наш провожатый - Ганеш Пури, крупный баба с грозным голосом, бывший армейский офицер, любящий повторять фразу "долг Ганеша - защищать", следит за одеждой и расчищает путь в толпе, с мантрой прославления Махадева мы бросаемся в ледяную воду священной реки, окунаемся несколько раз и вылезаем, давая место новым паломникам (в воде предусмотрительно установлена загородка из жердей, не позволяющяя толпе в случае давки вытолкнуть омывающихся на глубину реки, где течение довольно стремительное). Ощущение - как будто заново родился. Неужели правду говорят индусы, что омовение в дни Кумбха Мелы очищает паломника от множества накопленных карм? В данный момент ни у кого в этом нет сомнения. Люди смеются, как дети, их глаза сверкают - что-то действительно мистическое происходит в этот момент здесь, несмотря на толпу, гвалт и давку. Глядя на великий поток людей - садху и мирян, мужчин, женщин, детей и стариков, благоговейно входящих в великий поток древней реки, понимаешь что за этим - Вечность, скрытая в глубине каждого человеческого существа, и в любых условиях и в любые времена зовущая его к очищению, возрождению и пробуждению внутреннего света.

Аллахабад-Варанаси-Омкарешвар-Уджайн-
Бхимашанкар-Калахасти-Тирупати-Ришикеш 2007

Фото Кеши и Тима Ракиных.

Журнал Йога, #1 (часть 1) & #2 (часть 2), 2007
 

Hara Hara Mahadev!